Киноархив принято сравнивать с драконом, который охраняет сокровища кино. Вообще-то архивное кино регулярно показывают в кинотеатре «Иллюзион», но один раз в году дракон достает из своих запасов совсем уж редкие экземпляры.

Неожиданные классики

Одним из самых ярких впечатлений фестиваля стало новое приобретение архива - картина Анджея Вайды «Линия тени» (1976 г.), созданная по роману Джозефа Конрада. Это история морского офицера, неожиданно получающего назначение на корабль, капитан которого погиб незадолго до этого. Офицеры и матросы не сразу принимают нового капитана, корабль попадает в полосу мертвого штиля, а большая часть команды оказывается больна лихорадкой. Несмотря на все превратности судьбы, главному герою удается довести судно до порта. Вероятно, из-за морской тематики фильм кажется слишком необычным для Вайды, и лишь потом становится ясно, что в нем так же ярко проявилась его режиссерская манера – трепетное отношение к своим героям и способность открывать зрителю высокий символический смысл через обыденную ситуацию. Переход в порт назначения становится темой пути, борьба амбиций превращается в тему становления личности, а призраки прошлого в буквальном смысле отступают перед чувством долга и ответственности за судьбы вверенных молодому капитану людей. Удивительно, но именно в сравнении этого «непохожего» Вайды с другими известными его фильмами, более отчетливо видны стиль и почерк режиссера, которым он остается верен в работе с самым разным материалом – от родной Польши до соседней Франции и далекого Сингапура.

Другим сюрпризом оказался «Выбор Гобсона» Дэвида Лина, которому в 2008 году исполняется 100 лет. Автор «Лоуренса Аравийского» и «Доктора Живаго» в этой работе выступает как великолепный комедиограф. История сапожника Гобсона – это «Король Лир» наоборот. Задумав лишить двух младших дочек приданого, а старшую и вовсе оставить при себе – чтоб ухаживала за престарелым отцом – Гобсон жестоко просчитался. Во всем виновато пьянство, конечно, однако умная старшая дочка устроила свою собственную судьбу, пристроила замуж сестер, да и самого папашу Гобсона не обидела. Чарльз Лаутон в главной роли просто великолепен – дорогого стоят его мимические диалоги с отраженной в луже луной или попытки проглотить кусок свадебного пирога.

Оттепель и заморозки

В фильме « Мой младший брат» (1952 г.) Александра Зархи (столетний юбилей которого отмечается в этом году) можно было обнаружить все то, что так характерно для стиля «оттепели»: задорных молодых людей, вступающих в жизнь и не готовых к компромиссам, самоотверженного ученого, не жалеющего жизни ради науки и принципов, бестолковую внешне, но добрую внутри блондинку, восторженные монологи, море, солнце, плохих торговцев мебелью и славных рыбаков, московские новостройки и музыку: «та-ра-ру-ра». Такие вот первые шаги, немного неуверенные, сюжетные ходы и диалоги, наивные иногда до нелепости – но потом из всего этого получится «Июльский дождь» и «Я шагаю по Москве».

Странным образом с этой картиной перекликалась ретроспектива кинохроники, посвященная пражским событиям 1968 г. – ведь оттепель закончилась с вводом войск в Прагу. Кинооператоры двух стран по-разному представляли себе это событие: в советских киножурналах показывали солнечную Прагу и улыбающихся жителей, окруживших танки и беседующих с солдатами. В чешской хронике была ночная Прага, горящие танки, дым, лужи бензина. Звучавшие в киножурналах комментарии кажутся почти излишними – достаточно было и того, что зритель видел на экране.

Старые клипы о главном

Архивисты любят удивлять новинками из прошлого. На предыдущем фестивале показали первые киносериалы – предшественников нынешних мыльных опер. В этом году решили выяснить прошлое музыкальных видеоклипов. Если вспомнить, появились они в начале 90-х и стали настоящей школой для многих известных ныне режиссеров. Но вот историки кино знают и могут доказать, что новое - на самом деле хорошо забытое старое. В середине 30-х годов в нашей стране было налажено производство «фильмов-песен». Игровой или документальный визуальный ряд (был даже анимационный фильм «Песня о Чапаеве») выстраивался в соответствии с музыкой, а слова песни шли внизу кадра как субтитры в караоке. Демонстрировались фильмы-песни (их называли также фильмы-запевалы) перед началом киносеансов. Предполагалось, что публика будет петь – и публика пела. Не про «шоколадного зайца», конечно, а про великого вождя, тульскую винтовку и Красную Армию.

Образ жизни

Распорядок дня на фестивале утопически-ностальгический: гости и журналисты живут в пансионате „Елочки“ или в гостинице Госфильмофонда, где кормят завтраками, обедами и ужинами, и с утра до ночи смотрят кино. В перерыве угощают чаем, кофе и даже пивом. Самые оживленные дискуссии проходят как раз в буфете, а тем, кто хочет наконец увидеть окружающий мир, предлагается „Тропа добрых мыслей“, проложенная среди госфильмофондовских берез.

Дискуссия

Круглый стол, который традиционно проводится на фестивале, в этом году был посвящен отношениям российского кино с мировым кинопроцессом . Ведущий Кирилл Разлогов определил три направления: выход на мировой рынок, участие в фестивальном движении и конкуренция с западным (голливудским) кинематографом на собственном внутреннем рынке. Участники дискуссии предлагали свои версии развития событий, рассуждали о том, что восприятие фильма у наших и зарубежных критиков, а также фестивальных отборщиков и зрителей может быть очень различным. Вспоминали, что в 30-е годы популярный у нас „Чапаев“ вошел в число 12 лучших картин года по опросам зарубежных критиков; вспоминали и Тарковского, и Бекмамбетова. Интерес с российскому кино совпадал, как правило, с политическим интересом к нашей стране: будь то война в Испании, оттепель или перестройка. Рассуждениями делились в основном теоретики - критики и киноведы. А единственный выступавший практик – режиссер Никита Михалков – говорил о том, что основная проблема нашего кино заключается сейчас в утрате среднего звена кинопроизводства (имея в виду пиротехников, специалистов по реквизиту, и другие специальности) и приводил в пример Копполу, у которого экспликации сцен были расписаны до мельчайших подробностей. К тому же современные режиссеры в погоне за модными спецэффектами не всегда понимают, что такое классическое средство кино, как монтаж – гораздо более сильный инструмент воздействия на зрителя, нежели все ухищрения компьютерной графики.

Взгляд в прошлое

В одной из бесед Владимир Юрьевич Дмитриев, заместитель генерального директора Госфильмофонда, тоже говорил о том, что проблема современного российского кино в утрате киноремесла, профессионализма. Людям, которые делают кино не хватает «насмотренности», чтобы понимать те тонкости профессии, которыми владели их великие предшественники или современники, как например, Квентин Тарантино. Cовременное кино с точки зрения архивного знатока все же более примитивно, не так богато оттенками смысла, как великие фильмы 30-х или 70-х годов.

На фестиваль в Белые Столбы приезжают в основном киноведы, историки кино и архивисты, в том числе из-за рубежа. В последние годы появляются режиссеры-документалисты, открывающие для себя в кинофильмах прошлых лет много нового. В отличие от других фестивалей, представляющих картину современного кинематографа, архивный фестиваль дает возможность увидеть вертикальный срез истории кино. А заглянуть в прошлое иногда полезно – не ради ностальгии, но в надежде на обретение опыта.

Автор статьи: Марина Торопыгина
Автор фото: Елена Демидова